Князь Токугава Ёсинобу (1837 - 1913) - 15-й и последний сёгун Японии из династии Токугава, известен также как сёгун Кейки. Пытался провести реформы в Японии, при этом, в отличие от своих соперников, которые ориентировались на Великобританию и США, Токугава ориентировался на Францию. Свергнут в конце 1867 года в ходе Революции Мэйдзи, ушёл в отставку, преследованиям не подвергался, однако полностью отказался от участия в публичной жизни. Увлекался охотой, стрельбой из лука, фотографией и ездой на велосипеде. В 1902 году император Мэйдзи дал ему право основать собственный дворянский род и присвоил ему высший титул князя (ко:сяку) за преданную службу Японии. Это справочные биографические данные из Википедии. А каким он был человеком, этот последний сегун Японии? Ниже - отрывок из книги господина Рётаро Сиба "Последний сёгун".
Хочу поделиться книгой Уинстона Л. Кинга "Дзэн и путь меча. Опыт постижения психологии самурая" (Zen and the Way of the Sword. Arming the Samurai Psyche), скачать можно в формате DOS. Издательство: Евразия, 2002 г. Настоящая книга задается следующей проблемой: какое значение имел дзэн-буддизм для японских воинов средневековья и нашего времени? Как он изменил их? Почему воины, стремившиеся к совершенству, исповедовали именно эту форму буддизма? Ведь буддизм, какие бы формы он ни принимал в той или иной стране, остается в первую очередь религией сострадания. Ни разу за всю свою долгую историю буддизм не был связан с войной. Как же тогда могло случиться, что дзэн укрепил боевой дух японского воина? Как могло произойти то, что дзэн вошел в кровь и плоть японского военного сословия и стал неотделим от самурайского духа? Ниже - отрывок из книги о влиянии Эйсая на становление дзэн. Этот буддийский монах периода Камакура является основателем школы дзэн-буддизма Риндзай. Родился Эйсай (Myōan Eisai, 1141 - 1215) в провинции Биттю в семье синтоистского священника из рода Кая. Был монахом эзотерического буддизма школы Тэндай. Стремясь пройти обучение в буддийских монастырях Китая, он совершил две поездки в Китай, где знакомится с учением чань (дзэн). После возвращения в Японию он сразу стал проповедовать новое учение дзэн. Его покровителями выступали главы виднейших военных родов, включая сегунов из рода Минамото. Эйсай основал в городе Хаката первый в Японии дзэнский монастырь Сёфукудзи. В стране оформилась новая буддийская школа Риндзай, а монах написал трактат "Рассуждение о распространении созерцания для защиты страны", который стал манифестом дзеэн-буддизма в Японии. Кроме политики и проповедования, Эйсай был популяризатором культуры чая. Он первым наладил в Японии выращивание чайных кустов и изготовление чая. В 1214 году Эйсай написал "Записки о питии чая для питания жизни", в которых изложил методы приготовления различных чаев, доказывал пользу питья чая для здоровья, а также объяснял, какие болезни может лечить чай. Дзэнская традиция чайной церемонии отводит ему роль своего патриарха.
Книга Стивена Тёрнбулла «Самураи. Военная история» – одно из лучших обобщающих исследований по данной теме. Как и должно быть в настоящей военной истории, описания битв и кампаний тесно переплетены здесь с политикой, экономикой, религией, личными амбициями и страстями японских правителей и полководцев. Несмотря на то, что текст содержит массу японских терминов, имен и названий, мало что на первый взгляд говорящих рядовому читателю, книга читается очень легко. Специальные термины тут же разъясняются, к тому же их оказывается не так уж и много, а по мере углубления в текст герои тысячелетней японской истории, все эти Тайра, Минамото, Кусуноки, Такэда и Токугава начинают восприниматься как старые знакомые. Автор не перегружает текст названиями японских боевых подразделений, мер длины, денежных единиц и пр. Они присутствуют только там, где это необходимо. В русском переводе английские футы были переведены для удобства в метры, однако английские мили решено было оставить, а не переводить в километры, поскольку речь чаще всего идет о расстояниях приблизительных. В главе о японском вторжении в Корею для обозначения частей японской армии используется слово division – дивизия, что, хотя и кажется некоторой модернизацией, довольно точно передает суть – речь идет о боевых единицах численностью 15–20 тысяч человек.
Попалась книга "Япония: нестандартный путеводитель. / Ксения Головина, Елена Кожурина / PDF". Год выпуска: 2006. Автор: Ксения Головина, Елена Кожурина. Жанр: Путешествия, туризм. Издательство: КАРО. ISBN: 5-89815-723-9. Язык: Русский. Формат: PDF. Это нестандартный путеводитель по реалиям современной жизни Японии, от поиска жилья и транспорта до японских суеверий и кинематографа. Путеводитель адресован широкому кругу читателей, интересующихся японской культурой. Книга поможет каждому, кто планирует поехать в Японию, будь то путешественник, студент или бизнесмен. Путеводитель дополнен приложением, содержащим полезные телефоны, ссылки и адреса. Авторы провели в Японии, проживая в городах Осака и Нагоя, а также путешествуя по всей стране, в общей сложности три года. Это не много и не мало, но достаточно для того чтобы накопить большой запас знаний и впечатлений. Меня привлекла статья о Сёриндзи Кэмпо, которую, для примера выкладываю ниже. Все мы знаем об айкидо, дзюдо и карате, а вот о Сёриндзи Кэмпо, чрезвычайно распространенным в Стране восходящего солнца боевым искусством и секте дзэн-буддизма, слышали немногие. До сегодняшнего дня я тоже не знал о Сёриндзи Кэмпо, для меня это открытие. Текст взял с книги, картинки для иллюстрации - с инета, в книге их нет.
Японский художник Кисида Рейсай (Kishida Ryūsei, 1891-1929) принадлежит к западному стилю японской живописи йоги-ка (yoga-ka), свои картины он создавал в период Тайсе (1912-26) и ранний Сева. Родился он в 1891 году в Токио, был сыном журналиста Кисида Гинко. В 1908 году окончил школу, в возрасте 15 лет он стал христианином и посвятил себя церковной деятельности, затем Кисида Рейсай изучал западные стили искусства в студии Хакубакай (Hakubakai) под руководством Сейки Курода (1866-1924), который был одним из основателей Академии искусств в Японии. Уже в 1910 году молодой художник начал выставлять свои работы на ежегодной государственной выставке Бантен. Его ранние произведения, особенно пейзажи, написаны под большим влиянием и повторяют стиль его учителя Курода Сейки. Позже художник познакомился и подружился с Мусанокой Санеатцу (Mushanokoji Saneatsu), который ввел художника в общество Сиракаба (Белая береза) и познакомил с европейскими фовизмом и кубизмом. Становление Кисида Рейсай как художника произошло в первое десятилетие двадцатого столетия, когда многие японские молодые художники уехали изучать живопись за границу, прежде всего, в Париж. Кисида Рейсай никогда не был в Европе и не обучался у европейских мастеров, но влияние европейского постимпрессионизма на него было огромнейшим, особенно творчество Ван Гога и Сезанна. С конца 1911 года до начала 1912 он был вдохновлен работами современных французских художников, с работами которых знакомился в журнале Сиракаба и через иллюстрированные книги. Его ранние работы явно созданы под влиянием Анри Матисса и фовистов.
Давид Бурлюк провел в Японии почти два года (1920 – 1922), исполненных активной выставочной, художественной и литературной деятельностью. Обладая редкими организаторскими способностями, художник быстро аккумулирует основные силы футуризма. В статье господина Оваки Чиэко рассмотрен круг творческих связей Давида Бурлюка во время его пребывания в Японии, особое внимание уделено его отношениям с японскими футуристами. При непосредственном участии Давида Бурлюка выходят поэтические сборники, издаются брошюры, организуются выставки и устраиваются диспуты. Художник активно сотрудничал с японскими футуристами, устраивал выставки и диспуты, неизменно вызывавшие интерес публики и прессы. В числе первых представителей японской общественности, оказавших поддержку Давиду Бурлюку, был специальный корреспондент газеты "Осака Майничи" господин Курода Отокичи. Именно он написал первую статью о Давиде Бурлюке. Выставка русских футуристов состоялась благодаря поддержке общества японских футуристов, которое к приезду Давида Бурлюка возглавлял художник Фумон Гё, с именем которого неразрывно связывается пребывание и деятельность Давида Бурлюка в Японии. С некоторыми японскими художниками Давид Бурлюк сдружился, например, его другом стал Киносита Сюйчиро, один из активных участников общества японских футуристов. Интерес к творчеству Давида Бурлюк проявили в основном художники молодого поколения, энтузиасты идеи обновления искусства, не знакомые с современным европейским искусством. Влияние Давида Бурлюка в большей степени проявилось опосредовано - в свободном отношении к искусству, в перформансах, что впоследствии привело к развитию театра Санка.
Актуальность темы исследования заключается, прежде всего, в той важной роли, которую сыграл трактат Хаяси Сихэй «Беседы о военном деле морского государства» (яп. Кайкоку хэйдан, далее – «Кайкоку хэйдан») в общественной мысли Японии конца XVIII – первой половины XIX вв. Влияние данного сочинения и ссылки на него обнаруживаются в трудах многих японских мыслителей, заложивших идеологическую основу для перехода власти от военного сословия в руки императора и смены государственных форм. Кроме того, в «Кайкоку хэйдан» впервые в Японии прозвучала мысль об опасности со стороны России, которая, по мнению некоторых исследователей, повлияла на создание негативного образа нашей страны в Японии. Благодаря этому трактат стал объектом частых ссылок, прежде всего в исследованиях истории российско-японских отношений. Ссылки эти зачастую противоречивы, а порой и вовсе содержат явные ошибки. Причина этого в том, что до сих пор исследователи редко напрямую ссылались на текст трактата, сведения о нём черпались из трудов японских историков, в связи с чем невольно заимствовались и их позиции по разным вопросам, которые значительно менялись в зависимости от политической конъюнктуры. Трактат представляет интерес и как один из немногочисленных памятников военной мысли Японии эпохи Эдо (1603–1867). Непосредственное обращение к тексту «Кайкоку хэйдан» как к объекту отдельного исследования позволит пересмотреть сложившийся в историографии образ этого сочинения и избежать ошибочных о нём представлений впредь, а также рассмотреть те новые идеи данного трактата, которые не были рассмотрены предыдущими исследователями.
Записки Гаврила Давыдова «Двукратное путешествие в Америку...» рассказывают о подлинных приключениях капитанов легендарных судов «Юнона» и «Авось». Это сочинение в двух частях является отчётом автора о проделанном пути и содержит множество ценных фактов о Северо-Западной Америке. По приглашению Николая Резанова мореплаватель Николай Хвостов соглашается принять участие в путешествии в Америку на судах Русской Американской компании. Согласно именному указу морские офицеры могли поступать на службу торговых обществ, не покидая военную службу. С согласия Резанова Николай Хвостов вместе со своим молодым приятелем мичманом Гаврилой Давыдовым (1780-1809) вступают в Американскую компанию и отправляются в Америку, предварительно совершив далекий переезд сухим путем из Петербурга в Охотск. Это и было первое путешествие в Америку, упомянутое в названии книги. Спустя два года друзья вернулись на родину, намереваясь продолжить службу во флоте, однако не смогли устоять перед очень выгодным предложением со стороны Русской Американской компании и вновь отправились за океан в мае 1804 года. Судьба вновь свела молодых людей с графом Николаем Резановым, который, отправляясь в путешествие в Калифорнию, передаёт под начальство Николая Хвостова судно «Юнона», а Гаврилу Давыдову поручает судно «Авось». Испытав много приключений, в 1808 году Хвостов и Давыдов возвратились в Россию, однако всего год спустя вместе трагически погибли во время несчастного случая на Неве. К этому времени в свет вышли только восемь листов первой части заметок Гаврила Давыдова, а вторая и вовсе находилась в черновых записках и письмах к приятелям. Впоследствии рукописные материалы для публикации собирал вице-адмирал Шишков, автор предисловия.
На рисунке выше показан пиратский набег на Корею в 1419 году, японские пираты назывались вако, они внесли большой вклад в развитие японского мореходства. Термин "wōkòu" китайского происхождения и означает бандит, враг, агрессор. Самое раннее упоминание вако встречается в 414 году, пираты терроризировали берега Кореи и Китая и первоначально состояли в основном из военных, торговцев и контрабандистов. Среди вако было много этнических китайцев, поселившихся на берегах Японского архипелага. Пираты начали активно промышлять в японских морях в начале XIII века. Об этом и о многом другом можно прочитать в Военно-историческом альманахе "Новый солдат № 211. Пираты Дальнего Востока. 811-1639 гг." Автор книги - Киселев В.И., издательство - Артемовский военно-исторический клуб "Ветеран".
В биографиях японских полководцев просматриваются некоторые общие тенденции. Начиная с 60-х гг. XVI века война приобретает больший размах, чем когда-либо прежде. Росла численность армий, изменялась их структура. Сокращалась доля конницы, хотя абсолютное число конных самураев могло оставаться прежним. В то же время значительно выросла численность рядовых пехотинцев - асигару. Солдаты неблагородного происхождения всегда играли заметную роль в самурайской войне, хотя эту роль часто недооценивали авторы описаний военных кампаний. Но если прежде рядовые солдаты представляли собой простых крестьян, мобилизованных на войну, то к середине XVI века асигару становятся профессиональными солдатами. Разумеется, роскошь иметь постоянную армию могли позволить себе только наиболее состоятельные даймё (феодалы). Таким образом, для данного периода характерно исчезновение мелких даймё, которые располагали только ополчением. Крупные землевладельцы постепенно поглощали мелких соседей. Те же, потеряв землю, поступали на службу к крупным даймё. Именно среди таких безземельных самураев появились новые талантливые полководцы... Другая тенденция касалась оружия, применяемого японцами. К концу периода враждующих провинций конные самураи практически перестали использовать луками, предпочтя им копья. Благодаря этому изменению самурайская конница получила возможность атаковать строй асигару, к которым перешла роль лучников. Но луки продержались на вооружении японской армии недолго, поскольку в Японии появилось огнестрельное оружие. Первые ружья в Японию попали из Китая. Но особой популярности они не получили, пока в 1543 году в Японию не попали фитильные аркебузы из Европы. Хотя фитильные ружья обладали низкой скорострельностью, при умелом руководстве огнем они оказались весьма эффективны. Кроме того, среди асигару распространение получили длинные копья, напоминающие европейские пики. С помощью этих пик одни асигару защищали своих товарищей, вооруженных аркебузами. При этом действовали гораздо гибче, по сравнению с теми же швейцарцами, образовывавшими жесткое каре...